– Когда ему было три года, он сочинил стихи: «Вот идет однажды дама, это Васенькина мама…»

Читать онлайн - Булычев Кир. Сто лет тому вперед [Гостья

— Где пересидим? — спросил Весельчак У. — Славно мы их надули! — И он расхохотался.

Русско-Греческий разговорник

Коля полез в карманы, но карманы были совершенно пусты. Только в одном — две копейки, а в другом — ластик.

Марина Цветаева. Стихотворения 1906 -- 1941

— Немецкий, финский, чешский, французский, хинди, китайский… японский и… и ещё один.

Однако через несколько дней стало не до смеха. Тон передач резко изменился.

И вот дважды в месяц мы толпились в этом душном коридорчике, охваченные общей живой болью, сроднившиеся одинаковыми ранами. Каждый, кто уже выходит от коменданта, придерживая за собой скрипучую дверь и бережно складывая свой вид на жительство, – это счастливчик. Ему уже пришлепнули штамп, делающий его вольноотпущенником на целых тринадцать дней. Каждый, кто только еще входит в эту дверь, суетливо развертывая на ходу свою бумагу, – это пловец, прыгающий в неизведанную пучину. Голова у него втянута в плечи, готовая к принятию очередного удара.

Да, это было большим преимуществом моего положения. Счастье, что мне уже за тридцать! И счастье, что еще за тридцать только. У меня свои зубы, я вижу без очков (а очки у всех отняли, и все близорукие и дальнозоркие мучаются страшно!), и желудок, и сердце, и все другие органы работают у меня отлично. А в то же время я уже окрепла душевно, не сломаюсь, как эти тростиночки – Нина, Катя…

Тогда соперницы оставили мел, отошли от доски, и Неля сказала:

– Да уж, понятно, не «сеять разумное, доброе, вечное» на таком каменистом поле, как комендатура МГБ!

— Здесь мастеров нет, разница между Ларисой и тобой, Михайлова, непринципиальная.

Юлю знают все. Заочно знают и меня. Как же, наказывала: «Бегите за мной сразу, как приедет!» На работе Юля. А работа-то рядом. Вон прямо-то вывеска «Мастерская коммунхоза».

В этом возгласе еще не содержалось ничего удивительного. Так предупреждали каждые две недели.

В двух-трех фразах она рассказывает о своем муже – «Айн вирклихе берлинер пролет». О себе – с 65 лет юнг-штурмовка. Но она-то еще ничего, а вот Клархен…

К центру Москва сливалась в мешанину зелёных и жёлтых пятен. Надо было подняться повыше, чтобы увидеть Кремль.

В этот момент Коля отвлёкся, потому что по улице наперегонки, не касаясь мостовой, промчалось три прозрачных шара, в которых на мягких сиденьях расположились люди. Они шарами не управляли, а один из них даже читал такую же газету, как старик Павел.